ТРАВА В ГЛАЗУРИ. Дневники и письма

Любимая, я в Пушкинских Горах,
Здесь без тебя – уныние и скука,
Брожу по заповеднику, как сука.
И душу мне терзает жуткий страх…
С.Довлатов, «Заповедник»

Письмо I

Привет!

Со старым Новым годом тебя, если ты предполагаешь наличие такового праздника.

В Москву я так и не попал, хотя в самом деле собирался. Было так: билетов до города К на ближайшие дни купить не удалось, удалось купить до Москвы с туманными перспективами уехать оттуда. Я связался с друзьями, живущими в столице и готовыми меня встретить и обогреть. На следующий день, однако, удалось обменять билет на прямой до города К. Лучше бы попал-таки в Москву, пусть на короткое и неопределённое время, ну хотя бы осмотреться и решить, стоит ли она того, риска всякого и вообще любых сложных телодвижений.
Но зато 9 января…

* * *

25.12.11
У поезда меня встречали. Раньше я любил приезжать инкогнито, ошеломляя сюрпризами родню. В этот раз сюрпризов уже не хотелось.

Содержимое сумок я распределил таким образом: в одной, самой большой и красной – одежда, книги и другие личные вещи. Вторая сумка предназначалась для еды в поезде, опустела уже в первые сутки пути, но затем наполнилась вновь – шоколадными конфетами, копчёной рыбой и другими гостинцами, приобретёнными по дороге; да ещё уральскими самоцветами – сестре.

В третьей сумке содержались документы и водка. Друзья не поняли бы меня, приедь я без нашей мариинской водки разных сортов.

Такси по городу стоит 60 рублей. Город небольшой – из конца в конец, как у нас от Вокзала до Ленинградского. Но у нас такой путь стоит в три-четыре раза дороже.

Худшее, что здесь есть – это ночи. Помимо пахнущего яблоками воздуха, ярких звёзд и эротических встреч со знойными девицами, южные ночи отличаются самой кромешной темнотой и собаками. Эта «египетская тьма» не раз играла со мной злые шутки. Беспечные местные жители по ночам отпускают на улицу собак. Собак здесь заводят крупных и кормят от души. Эти твари не раз окружали меня во мраке ночи, истошно лаяли и обещали сожрать. В те минуты я проклинал своих юных пассий, проклинал кобелей, сук, и ни в чём не повинных щенят. Впрочем, давно это было, очень давно.

* * *

Письмо I (продолжение)

Но зато 9 января я побывал на самом неожиданном в моей жизни концерте, чем хочется поделиться с каждым встречным, а каждый встречный (особенно хорошо меня знающий) смотрит с опаской и непониманием. Мы с сестрой и братом посетили балет «Легенда о любви» в постановке Юрия Григоровича. Маэстро, между прочим, присутствовал в зале. Это была премьера сезона. Полагаю, ты знаешь, кто такой Григорович. Очень жалел, что не было здесь Л. - уж она (да и ты, несомненно) были более достойны попасть на такую феерию. Едва ли не впервые в жизни балет смог меня всерьёз заинтересовать, хотя во втором акте я едва не уснул...

Ещё меня возили по дальней родне, знакомили с разными мимолётными людьми, всё это было крайне утомительно и тебе не интересно тем более.

Скоро поеду в Кемерово. Хочу ещё сходить…

* * *

29.12.11
Первые три дня мы пили вино. Вина было много – 25-литровые бутыли загромоздили все кладовые, уступая разве что надменным дубовым бочкам. Молодое южное вино нужно пить из рога или кубка. Ни одного завалящего кубка мы не нашли, равно как и сколько-нибудь приличного, подходящего для питья рога. Пришлось довольствоваться литровыми банками. Мы чокались литровыми банками и пытались экспромтом говорить тосты. Тосты утопали в мудрости вина. Как-то незаметно, без энтузиазма, традиционных покряхтываний и одобряющих гримас, параллельно с вином выпита была и мариинская водка.

И снова ночью, совсем один, я отправился гулять по курорту. Прихватил полуторалитровую бутыль вина, сидел и пил на лавочке под фонарём. Или курил, выдыхая вкусный дым в лицо звёздам. Или пил и курил одновременно, и это мне казалось ужасно забавным.

К скамейке подошли трое.

- Рома? – спросил один. Я кивнул, ощущая неприятный холодок. Какого чёрта меня называют по имени неизвестные люди в чужом городе? Ну да, говорю, Рома. Садись, кури. Вино будешь?

- Буду – легко согласился парень. Моего примерно возраста, весёлый, с придурью во взгляде.

Ровно 18 лет назад, почти день в день, меня выловили в полукилометре от этого места десять ровесников и повели бить на пустырь за кинотеатром. Я смог отбиться ещё до пустыря, а устраивать расправу посреди людной улицы они не рискнули. Главным среди них был прыщавый низкорослый армянин. Он в истерике орал мне, уходящему гордо и неторопливо: «Я тебя всё равно поймаю и убью!». Ага, думал я, поймай. Только один на один. Потом была разборка с участием местных «авторитетов» средней руки, тоже армян. И эти авторитетные армяне почему-то встали на мою сторону, и всё успокоилось.

Я с интересом взглянул на подсевшего парня. Он уже начал лысеть, и угадать в этом придурковатом весельчаке кого-то, виденного давно и неотчётливо, я даже не пытался.

- Как там Кемерово? – спросил он. Хорошо, отвечаю. Всё краше, всё светлей. Там, говорю, синее небо, ясные лица, там цветут рододендроны, там играют патефоны, там улыбки на устах. А ты кто такой, мужик?

- Не помнишь? – парень также радостно представился – мы с тобой учились в одном классе. Пойдём к нам, у нас ещё есть вино.

Да, ведь я закончил здесь школу. Всего-то полгода проучился, никого и ничего не запомнил. А этот, надо же, как будто вчера расстались.

Конфликт 18-летней давности был из-за красавицы Н. Мне тогда было 17, ей – 14. Право, не стоила она того.

* * *

Письмо I (окончание)

Скоро поеду в Кемерово. Хочу ещё сходить на "Щелкунчика" в постановке того же Григоровича, но боюсь не дотерплю, так неудержимо тянет в наши дьявольские морозы. Здесь ни разу не выпадал снег более чем на полчаса. В новогоднюю ночь стояла чудесная осенняя погода, около 15 тепла. Сейчас сыро, промозгло, дождливо, тоскливо.

Тебе самый тёплый привет от местных знакомцев и от меня - не то чтобы привет, а вообще - всё сразу и по отдельности.

Нашёл я тебе Басё и сборник японской классической поэзии нашёл. Кстати, кукла-балерина тоже назревает в моих финансовых пирамидах.

p.s. - параллельно прохожу разные курсы лечения, т.е. очистки крови и организма в целом, минеральной водой, грязью, гирудами и прочей дрянью. Планирую помолодеть лет эдак на семь с небольшим, есть у меня в том возрасте недоделанные дела.

* * *

5.01.12
Однажды я отмечал здесь Новый Год, и был поражён тем, каким скучным можно сделать этот бесшабашный российский праздник! Здесь нет снежных горок и ледяных фигур, потому что нет снега и льда. Народ не шляется ночью по городским улицам, не поёт весёлых песен и не играет в снежки. Отсутствие снега – не оправдание занудному сидению по домам и квартирам у телевизоров. Так не бывает, думал я когда-то, так не правильно. Теперь я знаю, что бывает всякое, и теперь я вообще не знаю, как правильно.

+15 в новогоднюю ночь – это какой-то оксюморон. Во мне стремительным домкратом развивался приступ когнитивного диссонанса. Я стал угрюм и агрессивен уже к 23.00.

«Выпей таблетку валерьянки», - посоветовала тётка. Какая валерьянка, рассердился я, что с неё толку, с твоей валерьянки! Трава в глазури…

Конечно, вначале мы встретили кемеровский Новый Год, при участии кемеровских же друзей и родственников – отдельное спасибо волшебному скайпу. Сестра внесла свою ложку фантасмагории в общую бочку абсурда - подарила нам с братом билеты на балет Григоровича.

Праздничный салют смирил меня с действительностью. Салют был роскошен: мы живём тут на горе, и город под нами озарился салютом весь. Салют висел над городом, и казалось, что изумлённое звёздное небо спустилось, чтобы посмотреть на минутную радость человечества, радость немотивированную, и потому искреннюю.

Кемеровчане в скайпе слышали беспорядочные хлопки, наши вопли «с Новым Годом» и приглушённый лай испуганной собаки.

Первого января мы спали, и спать было скучно. Потом были разные люди, напитки, посошки и брудершафты; меня настойчиво знакомили с родственниками, которых я никогда не видел и больше не увижу, я радостно кивал, мне блаженно улыбались, и никому это не было нужно.

* * * * *

– Ешьте побольше яблок, господин Локамп! Яблоки продлевают жизнь! Несколько яблок в день – и вам никогда не нужен врач!
Он достал ящик с сигаретами и предложил мне закурить.
– Сигареты тоже продлевают жизнь? – спросил я.
– Нет, они укорачивают ее. Потом это уравновешивается яблоками.
Э.М.Ремарк, «Три товарища»

Письмо II

Привет!

Судя по фотографии, ты прекрасно выглядишь, поэтому обман не прошёл, и чёрные твои круги под красивыми твоими глазами либо искусно заретушированы добрым Фотошопом, либо преувеличены утомлённой твоей фантазией.

Плакаты "Пиратов…" я видел ещё в Кемерове, в "Подорожниках", кажется. Баннеры тоже видел. И теперь гордо рассказываю редким встречным, как ты перевернула все представления об искусстве цирковой рекламы. Это я рассказываю сразу после того, как делюсь впечатлениями от балета, конечно. Иногда - до, но в общем два вида искусства - балет от Григоровича и дизайн от тебя прочно сцепились в моёй черепной коробке.

Здесь, не отягощённый работой и другими пороками, я прочёл с десяток книг - больше, чем за последние несколько лет.

Посмотрю вашу Джолину…

* * *

12.01.12
После балета я начал скучать по-настоящему. Возможно, оттого, что сам балет был невыразимо скучен для меня. Только сначала поразило огромное театральное здание; огромный зал; огромное количество зрителей – аншлаг.

Мы сидели в первом ряду балкона, прямо посередине, оттого имели отличный обзор и замечательную акустику. Но в первые акты музыки внедрился громкий смачный хруст – моя соседка откусила добрую половину огромного жёлтого яблока (здесь всё огромное, и яблоки, и величие постановщика) и принялась энергично чавкать. Сзади, сразу за нами, раздался громкий театральный шёпот: «Ты взяла с собой что-нибудь?» - спрашивал один голос. «Да, у меня бутерброды» - обнадёживал второй голос.

- Рома, разливай пиво, а я пока селёдку порежу – громко и зло сказал брат. Соседки на время притихли.

После антракта пиршество на балконе возобновилось с новой силой. Cо всех сторон понесло попкорном, одним из самых ненавистных мне запахов. Заунывная восточная музыка, для чего-то излишне приумноженная объёмным звуком в зале, довершала картину культурного оскудения. Весь мой трепет к балету, непонятному и непостижимому, сакральному искусству, иссяк, как источник питьевой воды, вокруг которого вяло крутился сюжет «Легенды о любви».

В какой-то момент я почувствовал острое желание подойти к широким перилам балкона, перевалиться через них и медленно, в тон музыке, рухнуть в партер. Чтобы прогнать эту назойливую мысль, я сомкнул веки и задремал.

Мне приснилась Джолина-балерина. Этой куклой шестилетняя дочь, большая поклонница балета, грезит вот уже несколько месяцев. Кукла умеет несколько па, обладает богатой мимикой и до отвращения похожа на человека. «Похоже, придётся всё-таки купить этого кадавра», - подумал я и проснулся. Второй антракт.

* * *

Письмо II (окончание)

Посмотрю вашу Джолину в К. (не уверен, правда, что достанет мне средств на неё, планировал в Кемерове купить). К. всё-таки мегаполис, здесь я увидел настоящий Большой Город, нечто совершенно иное нашему дымному колхозу. Ну а городок, где живу я, - конечно, деревня. Разве что курортная зона превратилась здесь в какое-то немыслимое отражение романо-германского зодчества - на другом берегу реки отстроили несколько настоящих мрачноватых замков с мотелями, ресторанами и публичными домами. Там на клумбах растут цветы, а по туевым аллеям гуляют сытые задумчивые проститутки.

Я живу в приземистом кирпичном домике на вершине небольшой горы. Вокруг очень много грязи - не лечебной даже, а самой обычной. Кухня у нас не отапливаемая, но всё равно тепло от газовой печки. В доме три комнаты и перманентный хаос. Так и ждёшь сотворения из этого хаоса нового мира, но пока ничего. У нас есть кот Баюн, которого я прозвал Адольфом за необузданность, и пёс Барбос, которого все справедливо зовут Боссом за суровый вид, но снисходительный характер и обычную боссо-собачью тупость.

Хочу снега. Ты не знаешь, как сделать снег?

Я по тебе соскучился. Даже больше, чем по снегу.

* * *

21.01.12
Однажды самолёт, в котором я летел, должен был разбиться. «Тушка», или «Беззаботный» по ироническому прозвищу от натовцев, длиной в полсотни метров со 150 пассажирами на борту бросало из стороны в сторону посреди грозовых туч. В салоне моргал свет, стюардессы советовали не волноваться, но заставили пристегнуть ремни (тут мы, конечно, обрели буддистское спокойствие).

Пассажиры хранили гробовое молчание. Никто не храпел во сне, и дети не хныкали, не шуршали газеты. Грязные лохмотья облаков проносились мимо и действовали на нервы. Не должно быть облаков так высоко, или мы летели слишком низко.

Самолёт совершил вынужденную посадку в аэропорту города такого-то. Чёрт, я даже город не запомнил, но кладбищенская тишина в салоне самолёта, тишина, лишённая всякой благости, навсегда втравилась в память.

Теперь я предпочитаю поезда.

Мой обратный поезд шёл до Юрги. Там уже и до Кемерова подать рукой. В моем купе на верхних полках спали два казаха (поезд транзитный, через Казахстан), внизу расположились я и турок Юсуф. Юсуф никогда не бывал в Турции, зато знает 15 языков и трудится пастухом где-то под Самарой.

«Кажется, всего второй раз в жизни еду на нижней полке», - почему-то с грустью подумал я. Наверное, грусть оттого, что еду я домой, а на перроне остались очень близкие люди, и они сдерживали слёзы, и не у всех получилось. У меня вот не получилось.

Юсуф любил делать две вещи – пить чай и говорить. Чай в поезде его не устроил, поэтому Юсуф пил мой, каждый раз повторяя, что завтра непременно купит мне самого лучшего чая. «Только спокойствие, Малыш, - весело воскликнул Карлсон, - у меня на крыше 10 тысяч паровых машин».

Наполовину вагон был занят казахскими студентами. Студенты весело бродили по своим и чужим купе, подшучивали друг над другом, курили во всех тамбурах, и говорили исключительно по-русски.

Уже через час пастух-полиглот дед Юсуф тараторил с казахами на их родном языке. Потом с зашедшим на огонёк узбеком он легко спорил по-узбекски, а с армянской семьёй также непринуждённо - на их языке. «Тяжелее всего, - объяснял мне Юсуф, - выучить русский. А самый простой язык – арабский». Кто бы мог подумать.

После первых суток пути мы загуляли.

* * * * *

Стояли звери около двери,
В них стреляли – они умирали.
А. и Б. Стругацкие

Письмо III

Привет!

Сейчас появится сеть, и я скину тебе это письмо. До Юрги осталось ехать часа четыре. Ближайшая станция – Новосибирск. Выходить не буду, потому что ночь и стоянка короткая.

Дорога удалась относительно безмятежная. Сел вечером, и уже на следующее утро обнаружил за окошком снег. Не просто снежок, как в К., а натуральный снежище с сугробами. Подумал даже, что не стоит теперь ехать в Сибирь, раз есть снег. Там где снег, там должна быть и ты, и Л., и ещё много всяких хороших людей и белых кроликов.

В моём купе сначала ехал старец Юсуф, который свободно говорит на 15 языках, но ни на одном не умеет писать. Ему приходили СМС, которые зачитывал я. Старец слегка надоедливый, но добрый. Он выпил весь мой чай, но зато угощал меня бешбармаками, а где я ещё попробую бешбармаков?

Получил от тебя письмо с новыми фотографиями, сказал «Вау!», и снова и снова их просматриваю.

Ещё в вагоне ехали человек 20 казахов – все студенты из Астаны, команда КВН. Они участвовали в Сочинском фестивале, в финальную часть не вышли. Казахи-кавээнщики восторгались кемеровской командой «Кембридж» и говорили со старцем Юсуфом на своём родном языке.

Сейчас в вагоне почти пусто – осталось с десяток пассажиров, все какие-то печальные. Мне одному так радостно ехать в сибирскую стужу? Сколько там у вас сейчас, минус 25? Наверное, их, печальных, никто не ждёт.

В общем-то, мороз я уже вспомнил – на станциях, где ни выходил, везде за двадцать. Ничего, адаптировался.

Жаль, не получилось…

* * *

23.01.12
На брошенную в атмосферу фразу «пивка, что ли, попить…» Юсуф отреагировал с энтузиазмом. Он выудил из кармана тысячную купюру и вытащил меня на ближайшей крупной станции. Старик даже не допускал мысли о возможности моего финансового вклада. Видимо, выпитые двадцать пакетиков чужого чая не давали потомственному турку покоя.

Пока мы ожидали отправления поезда (пить пиво на стоянке показалось нам моветоном), Юсуф поговорил на нескольких языках с их носителями (думаю, деду хотелось бы практики сразу с 15 разноязычными гражданами, как гроссмейстеру сеанса одновременной игры с пятнадцатью перворазрядниками), механически опрокинул три или четыре стакана чая и прочёл мне лекцию о том, как хорошо быть пастухом.

Уже через пару часов мы оживлённо беседовали. Я бредил пасторалью, я обещал этим же летом приехать семьёй под Самару, где меня будут ждать шашлыки-машлыки из баранины, плов и другие прелести вольной жизни. Взамен зазывал Юсуфа в Кемерово, в тайгу по грибы да по ягоды, и расхваливал наш сосновый бор, хотя чего там расхваливать – погибли кемеровские «лёгкие», был я там в прошлом году.

Из соседнего купе материализовался Дэн – огромный страшный мужик лет 40-45, как две капли воды похожий на Николая Валуева. Дэн принёс чачу, был добродушным и непосредственным. Рассказал, что уже два года не живёт с женой. «А разводиться нам нельзя» - вздохнул он. Я спросил, почему нельзя, если всё закончилось, и судьбы у людей разные. «Мы венчались», - снова вздохнув, пояснил Дэн. «Так ты сейчас один живешь?» - спросил я. «Ну почему, – обиделся Дэн – тёлка у меня есть!» Он ехал в Красноярск.

Потом мы пили уже с казахами. Казахи оказались самыми настоящими русскими интеллигентами, в отличие от меня и прочих пассажиров. Я называл всех казахов Казбеками. Потому что смог запомнить только это имя. И студенты-кавээнщики радостно отзывались.

* * *

Письмо III (продолжение)

Жаль, не получилось скинуть письмо. Обидно и досадно, что дописываю и буду отправлять уже из Кемерова. Под Новосибирском выяснилось, что деньги у меня на МТС закончились, а модема под Теле2 нет. В Новосибе нас поставили на пятый путь, стоянка короткая, и я не пошёл в город пополнять счёт. В Юрге и вовсе было не до того – у друзей, выехавших из Кемерова меня встречать, сломалась на трассе машина, и я почти час в лютый мороз торчал на автобусной остановке, махал деревенеющей рукой, и не было мне ни такси, ни автобуса, ни простого человеческого счастья. А в голове всё вертелась нелепое словосочетание «Трава в глазури». Я чувствовал, что могу заживо замёрзнуть на этой пустынной остановке в 6 утра, проклинал безумную фантазию человека, придумавшего разместить железнодорожный и автобусный вокзалы в разных концах города, и при этом одна фраза о спасительной траве в глазури молоточком стучалась в мой мозг.

Потом, уже в кемеровском автобусе…

* * *

23.01.12
Ночью мы с Казбеком пошли в вагон-ресторан за пивом. По пути я начал сыпать цитатами. Цитаты у меня – как икота. Они приходят внезапно и ниоткуда, исчезают также внезапно и совершенно бесследно. Я цитировал Платона, Аристотеля, Дм.Быкова и Василя Быкова; цитировал Веню Ерофеева, и очень уместно; в тамбурах неизменно вспоминал то Высоцкого, то Плутарха; Упанишады валили из меня, как из рога изобилия, не говоря уже о Шекспире и русских классиках, - я фонтанировал русскими классиками, зайдя в туалет в каком-то вагоне, я орал «Куда ты мчишься, тройка-Русь», а глядя на сонные бледные лица пассажиров, мерцающие в тусклом свете ламп, я шептал: «Лицам в вагонях крохотных станции, крупных вокзалов, Им ни за что не догадаться, что нас связало…» Тут я понял, что цитирую самого себя, и завтра мне будет от этого стыдно, да и сейчас, пожалуй, но не так, не так…

На обратном пути в наш вагон Казбек остановил меня и сказал: «Рома, ты начитанный». В голосе его слышалось почтение, граничащее с благоговением. Мне стало противно, и пива больше не хотелось.

Почему-то вспомнился третий акт балета. Там появилась динамика, напор, все эти замысловатые прыжки, и по нескольку десятков танцоров одновременно творили на сцене чудеса…

Пришлось будить Дэна и пить с ним чачу. Теперь уже по-настоящему, с тупым азартом, с игрой в «1001» (кто-то светил телефоном нам в карты). Пришёл день, и ничего не изменилось. Мы пили и резались в «1001». Третий соперник периодически менялся. Помню, один раз я выиграл. Больше, кажется, победителей не было.

В Самаре на место Юсуфа ещё ночью сел бодрый паренёк Толян — «контрабас» из Красноярска. Он служил в Самаре по контракту. Там его успешно «побрили» с деньгами, и парень без копейки в кармане, но при этом ничуть не унывающий, ехал домой. Я угощал Толяна сгущенкой, Дэн – чачей.

Дважды приходили разные менты и пытались снять нас с поезда. Я бросал на стол журналистское удостоверение, менты морщились и ограничивались устным предупреждением. Всё это было также противно, как восторженные похвалы Казбека. «Ты начитанный» - сказал он. «Брось, Казбек, - ответил я, - никакой я не начитанный. Скорее, написанный. Выдуманный, несуществующий и несущественный».

* * *

Письмо III (окончание)

Потом, уже в кемеровском автобусе, вспоминал третий акт балета. Там появилась динамика, напор, все эти замысловатые прыжки, и по нескольку десятков танцоров одновременно творили на сцене чудеса… Всё-таки что-то в этом есть. Нужно было мне начинать с привычного - «Щелкунчика», например. «Щелкунчика» я бы иначе воспринял, очень по душе мне Чайковский.

Вам с Л. я приволок целый мешок грецких орехов и других вкусностей. Раз уж довез их через пять тысяч вёрст, то надеюсь, и вы своих гостинцев дождётесь.

Сижу в своей квартире и гляжу в окно. Утром шёл по Кемерову, едва не упал, поскользнувшись на льду, и улыбался как дурак, а прохожие глядели на меня сердитыми взглядами. А я ещё больше улыбался и бормотал про себя, что вот есть много снега, и есть лёд, и можно поскользнуться и упасть, и почти не измазаться, потому что снег, а не грязь. И ещё думал, что ты меня в этот раз впервые не встречаешь и не ждёшь, и что мой самообман наконец раскрылся. Я всю дорогу, и весь этот месяц моего путешествия боялся признаться себе в этом. Признаться, что всё, что больше ничего не будет, что мне теперь может быть только больно, и останется самый глупый для человека выбор – наслаждаться собственной болью, когда другие наслаждения становятся бессмысленными.

Но морозный воздух, снег и лёд победили. И теперь я снова осторожно улыбаюсь, и понимаю, что есть я, есть ты, есть Л. Все мы есть, а значит, ничего ещё не закончилось, и всё ещё будет хорошо.

Всё будет.


2011-2012. Все совпадения имён и событий в тексте неслучайны.





===============================================

ВНИМАНИЕ! ЧИТАТЬ НУЖНО ЗДЕСЬ!

Оценка посетителей