Однажды, в студёную зимнюю пору
Я шёл, ковылял на какую-то гору:
Лошадку ведёт под уздцы мужичок.
А я в сапогах, в полушубке овчинном,
Промасленный маслом, пропахший бензином,
Спросил, разбросавши скирду за овином:
- Семья-то большая? А сам – с ноготок?
И он отвечал, отойдя от икоты:
- Живу я в деревне, хожу на охоту,
Пишу свои вирши, живётся легко!
- А что у отца-то? Порядок с работой?
Семья-то большая! А, впрочем, чего там…
Ступай себе с миром, уже ничего.
И шли они с лошадью, солнцем палимы,
В лесу раздавался топор дровосека,
И горькая фраза «ступай себе мимо»
Обиднее всяких спасиб,
Гнобила меня, как тяжёлая ноша,
И вслед я воскликнул: «Послушайте, лошадь!
Скажи ты мне, лошадь, ну будь человеком,
Кому хорошо...
- Если бы в стране полностью исчезла нравственность, политики сожрали бы ее.
- Кого – ее?
- Страну!
- Политики никогда не сожрут страны. Политики скорее загадят, чем сожрут. Они гадят больше, чем жрут.
- Подожди, Фома, подожди. Что ты, вот что ты, Леха, понимаешь под нравственностью? Политики и политика, по-твоему, я понял, безнравственны. Что же тогда нравственно?
- Интеллигенция нравственна. Должна быть.
- Именно – должна быть! Почему великий… или почти великий дирижер Петров дискутирует в прямом эфире с каким-то попсовым засранцем и жюри – интеллигентное жюри – журит Петрова за остроту высказываний и неуважение к оппоненту?
- Потому что великому дирижеру Петрову не пристало дискутировать...
